О древней круглой Ваджрасане в Махабодхи (Бодхгая)

Ваджрасана, т. е. нерушимый трон, место под деревом Бодхи, где Будда достиг Просветления — самое известное и почитаемое место в комплексе Махабодхи в индийской Бодхгае. Ваджрасана во все времена почиталась особенно глубоко и искренне, однако восприятие Махабодхи как места паломничества пришло не сразу. Будда много путешествовал, и такие уголки, как Вайшали или Каушамби, практически сразу стали местами обитания монастырских общин — но только не Бодхгая. Это место, почитавшееся еще до прихода Будды, долгое время оставалось тихим и немноголюдным. Так, во время путешествия Ясы, посещавшего в 483 г. до н. э. крупные монастыри Северной Индии [13, с. 23–33], Бодхгая не упоминается, что косвенно указывает на то, что на тот момент монастырь еще не был построен. Интерес к Бодхгае возник в 262 г. до н. э., когда дхармараджа Ашока предпринял паломничество в Самбодхи и заменил традиционную охоту «путешествием к Дхарме», или паломничеством. Когда же супруга младшего брата Ашоки по имени Анула вместе с другими женщинами высказала желание уйти в монахини, правители Шри-Ланки пригласили дочь Ашоки монахиню Сангхамитту, которую попросили обратиться к отцу с просьбой привезти на Шри-Ланку росток древа Бодхи. После долгих раздумий Ашока все же одобрил миссию. Спустившись вниз по Ганге, Сангхамитта в сопровождении одиннадцати монахинь и своей свиты прибыла в Тамралипти, а затем в Джамбуколу, где ее торжественно встретил Ашока. Во главе с Ашокой и Сангхамиттой миссия достигла Анурадхапуры, где росток древа был посажен близ Махавихары [6, с. 20; 10, с. 35–71, 131–141]. Китаец Фа Сянь, прибывший туда в V в. н. э., упоминает дерево, выросшее из ростка Сангхамитты [11, с. 68]. Сюань Цзан приписывает акт восстановления ашокинского святилища некоему брахману, обустройство же цветущего пруда Буддакхара (или Буддапокхара) с южной стороны связывается с младшим братом брахмана [1, с. 119; 5, с. 39]. Сооружение первоначального деревянного святилища, впоследствии столь масштабно расширенного до сегодняшних размеров, Сюань Цзан приписывает дхармарадже Ашоке. На фоне всех этих впечатляющих «подношений памятников» особое значение имеет именно Ваджрасана, которая является, по словам А. Каннингема, тем самым особым «сооружением», которое отмечает место Просветления Будды [5, с. 3].
Ваджрасана, перед которой в комплексе Махабодхи простираются тысячи тысяч паломников, находится за двумя оградами, проход через которые закрыт. Квадратная каменная плита размером 143×238×13,5 см [2, с. 57] накрыта позолоченным шатром, подаренным в 1991 г. президентом Шри-Ланки Ранасингхом Премадасом и его супругой. Вокруг шатра, плотно завешенного шафранными полотнищами, возвышается дополнительная позолоченная ограда, подаренная президентом в это же время. Наконец, третья преграда, отделяющая паломников от святыни — каменное ограждение в духе перил Куранги, установленное в 1987 г. по заказу организационного комитета комплекса [2, с. 57]. Эти три препятствия делают таинственную Ваджрасану полностью недоступной для взоров паломников. Возможно, именно поэтому сам вопрос атрибуции Ваджрасаны до сих пор практически не возникал. Между тем, легендарную Ваджрасану по праву можно считать величайшим артефактом в истории буддизма. Невозможность лицезреть святыню возводит Ваджрасану в ранг предметов мифических и почти вымышленных. Априори создается такое впечатление, что укрытая шатрами плита есть единственная Ваджрасана, поскольку мысль о каких-то еще вариантах просто не приходит в голову. Между тем, в источниках прошлого мы можем найти упоминания о целых трех Ваджрасанах. Первая из них называется внутренней Ваджрасаной и являет собой место клада, обнаруженного А. Каннингемом. Ваджрасану, установленную под деревом Бодхи, принято называть внешней, или квадратной. Наконец, третья — легендарная и самая древняя — имеет форму круга и наименее изучена.
Внешняя Ваджрасана под золотым шатром — квадратная, и, судя по замерам, о ней впервые упоминает китаец Фа Сянь. Паломник пишет, что на расстоянии четырех ли от древа Бодхи находится другое дерево, а под ним камень, на котором Будда сидел, вкушая поднесенное блюдо из риса и молока. Согласно одному из вариантов легенды, этот камень был подарен Будде Брахмой [9, с. 144]. Упоминаемый Фа Сянем камень имел 1,2 м в ширину и 0,6 м в высоту [12, с. 121]. По словам А. Каннингема, это и есть тот самый камень [4, с. 7], который удивительным образом сохранился до нашего времени. Замеры Фа Сяня не совсем точны, но, если измерять Ваджрасану от засыпанного ныне стилобата, а не от верхнего карниза, как обычно делают, размеры китайского паломника примерно соответствуют современным, а именно 1,43×2,38×0,135 м.
Квадратная Ваджрасана, установленная сейчас под деревом Бодхи, представляет собой плиту, украшенную сверху сетчатой резьбой. По периметру Ваджрасаны тянется длинный фриз, передняя лента которого декорирована цветочным орнаментом, в то время как на боковых лентах попарно изображены гуси, между которыми растет пышный куст с остроконечными листьями. Гуси с фриза Ваджрасаны в данном случае помогают определить время создания этого памятника. Квадратную Ваджрасану принято относить к периоду Ашоки, однако манера резьбы и характерный мотив гусей позволяют датировать плиту не ранее II в. до н. э. Гуси с Ваджрасаны очевидно являются репликой излюбленного мотива времен Куранги и Нагадеви. Похожий орнамент мы встречаем на колонне с перил Куранги. Эта колонна не попала в музейные собрания, поскольку еще ранее была вмонтирована в портик храма Панчапандава.
Использование декоративного мотива более позднего периода, четкая геометричная барельефная резьба вкупе с чрезмерно хорошей сохранностью Ваджрасаны позволяют сделать вывод, что попытка датировать плиту периодом Ашоки или даже ранее — явно несостоятельна. Квадратная Ваджрасана под деревом Бодхи, вероятно, создавалась в промежутке между II в. до н. э. и 409 г. н. э. По данным Фа Сяня, плита была установлена значительно дальше от того места, где она находится теперь. Вопрос в том, можно ли считать замеры Фа Сяня приблизительными, или же он лицезрел какую-то другую плиту? В этом случае временной интервал квадратной Ваджрасаны значительно расширяется и может доходить даже до X в. Одно совершенно очевидно — квадратная Ваджрасана была установлена не во времена Ашоки и тем более не во времена Будды.
Другое свидетельство связано с именем Сюань Цзана, который называет Ваджрасану легендарной, причем, по версии Р. Митры, паломник имеет в виду круглую Ваджрасану. В конце XIX в. археолог А. Каннингем упомянул о своей искренней убежденности в том, что записки Сюань Цзана VII в. н. э. были именно о круглой Ваджрасане, обнаруженной им при исследовании храма Вагишвари деви в 1861–1862 гг. во время первых раскопок в Махабодхи [4, с. 7]. Эта версия была поддержана Р. Митрой [9, с. 144], который описал круглую Ваджрасану в своей монографии «Буддагая». Согласно данным археолога, та была установлена внутри храма Вагишвари деви, вероятнее всего построенного во времена махантов, примерно в 50 метрах от храма Авалокитешвары Симханады. Небольшой и скромный по своему внутреннему убранству храм имеет две квадратные залы и посвящен богине речи Вагишвари, статуя которой первоначально была ошибочно атрибутирована как фигура вооруженного мужчины, что в целом объясняется изобразительной традицией раннеиндийского искусства, когда половые признаки божества были условными, и обывательский европейский взгляд мог легко ошибиться. Среди вариантов атрибуции есть, однако, и интересное предположение в пользу изображения Ваджрапани, восседающего на троне .
Круглая плита Ваджрасана выполнена из черно-зеленого хлорита 1,75 м в диаметре и толщиной в 15 см. Украшенная сложным геометрическим орнаментом, она впервые упоминается в качестве трона Будды первого храмового зала. К счастью, Р. Митра не только описал плиту, но и опубликовал ее прорисовки в 1878 г. Однако гипотеза атрибуции круглой плиты именно как Ваджрасаны, выдвинутая двумя выдающимися археологами А. Каннингемом и Р. Митрой, вскоре была забыта. Годы борьбы за комплекс и сложная политическая ситуация окончательно стерли память о значении находки. Первоначальная Ваджрасана была перенесена на внешнее хранение за пределы храмовой ограды и размещена в небольшой беседке из цемента. Секретарь Линга ринпоче Михаэль Мюллер отзывался об этой плите как о чудесной Калачакра-мандале, большинство же паломников даже не подозревало, что вне храмовой ограды за рядами сувенирных лотков и магазинов есть что-то еще.
Судя по рисунку Р. Митры, в 70-е гг. XIX в. плита еще была целой. Следовательно, V-образный разлом, вероятно, появился позднее, скорее всего, во время транспортировки плиты. Этот рисунок действительно является бесценным. Последние сто лет открытого хранения не пошли на пользу сохранности удивительного артефакта. Время, а также обычай расставлять подношения горящих свечей, воды и других подношений прямо на плите привели к тому, что к началу XXI в. изображение на плите стало едва различимо. Если бы не прорисовки уважаемого археолога, многие детали Ваджрасаны так и не были бы увидены потомками.
Р. Митра датирует Ваджрасану промежутком между II–XV вв., считая наиболее вероятным временем создания памятника VI–IX вв. [9, с. 144]. Эта версия представляется весьма спорной, поскольку круглая Ваджрасана явно гораздо старше квадратной. С нашей точки зрения, круглая Ваджрасана является первоначальной плитой, установленной, вероятно, во времена Ашоки, т. е. в III в. до н. э.
Считается, что круглая Ваджрасана была установлена на месте, где Будда достиг Просветления. Ваджрасана представляет собой круглую плиту 1,75 м в диаметре толщиной в 15 см. Поверхность плиты грубая и неровная, однако ее верхняя часть, изображающая мандалу, хорошо отполирована. По мнению Р. Митры, центральная часть сиденья намеренно вырезана в более низкой манере, в противном случае, как утверждает ученый, сидеть на такой плите было бы неудобно. С нашей точки зрения, плита, как и остальная скульптура, устанавливалась уже после Просветления и, очевидно, никак не ранее правления Ашоки. Известно, что Будда достиг Просветления, восседая на подстилке из травы куша. Соответственно, плита с изображением мандалы была, несомненно, воздвигнута позднее и в память об этом сверхчеловеческом достижении. Вопрос о том, является ли Ваджрасана буквально троном, на котором Будда достиг Просветления, получает таким образом отрицательный ответ.
Однако главный смысл Ваджрасаны, как нам кажется, вовсе не прямолинеен. Буддизм не теистическое учение, и божества, изображаемые на танках, не являются в прямом смысле богами или идолами. Любой буддийский идам представляет собой, прежде всего, медитативный образ, способствующий очищению тела, речи и ума практика. Квинтэссенция буддизма заключается в соединении Бодхичитты с осознанием Пустоты явлений и их взаимозависимого возникновения. Поэтому любой идам в буддизме является проявлением этих двух и, как следствие, имеет природу Пустоты. То же относится к мандале и Ваджрасане, которые являют собой общее и конкретное места медитации. Место, где реализуется тантрическая практика, суть божественный дворец мандалы, внутри которого располагается нерушимый трон Ваджрасана. Однако оба эти объекта являются медитативными образами, и споры о принадлежности сидения Будде, как и о подлинности изображенной мандалы, подобны выдавливанию молока из вымени каменной коровы. Трон Ваджрасана — это символ могущества победоносного Шакьямуни, устранившего корень страданий и реализовавшего парамиты даяния, нравственности, терпения, усердия, концентрации и медитации. По легенде, эта плита была подарена Будде Брахмой в качестве сиденья для медитации еще до Просветления.
Некоторые ученые (Р. Митра и др.) рассматривают Ваджрасану именно в этом ключе, упоминая ее в качестве "каменной подушки" для медитации Шакьямуни со сложным декором, атрибуция которого весьма проблематична [9, с. 143]. Декор Ваджрасаны однозначно связан с иконографией Ваджраяны, что позволяет легко объяснить неуверенность и сомнения археологов прошлого, большинство из которых были либо англичанами-христианами, либо индусами, чей интерес к буддийской Дхарме носил скорее характер страстного хобби к индийским древностям. К сожалению, и XX-й, и XXI-й век принесли Ваджрасане лишь забвение. Политическое и юридическое положение Махабодхи по-прежнему очень сложное. Баланс между интересами буддийского мира, индуистского сообщества и представителями секты маханта достигается ценой многочисленных уступок. Процессы исследования, консервации и реставрации комплекса продвигаются медленно и с большими отклонениями от современных норм и реставрационных стандартов. Доступ к многим помещениям храма Махабодхи в Бодхгае ограничен не только для посещения, но и для изучения. Квадратная Ваджрасана полностью скрыта от глаз посетителей и исследователей, судьба же круглой, состоящей на полуоткрытом хранении и ежедневно подвергающейся немыслимой для такого артефакта нагрузке , вызывает крайнее беспокойство. Почти тотальное забвение и отсутствие какой-либо экспликации свело к минимуму шансы атрибуции круглой Ваджрасаны в XX-м и начале XXI-го века. Кроме того, компетентные в буддийской истории археологи современности зачастую имеют довольно общее представление о буддийской тантре, что, естественно, порождает дополнительные трудности в атрибуции плиты. Учитывая все обстоятельства, вопрос атрибуции и сохранения круглой Ваджрасаны кажется нам мало разработанным и чрезвычайно актуальным для буддийского мира.
Рассмотрим легендарную плиту с точки зрения буддийской тантры, чьи знания передаются из уст в уста и, как правило, являются тайными. Не касаясь ее глубинных вопросов, попробуем проанализировать общую структуру изображения. Мандала с плиты Ваджрасана представляет собой круг, внутри которого изображен дворец с четырьмя входами по сторонам света. Рассматривая Ваджрасану, мы как бы смотрим на дворец сверху, с высоты птичьего полета. Дворец изображен не буквально, но в проекции. Отчетливо видны стены здания, образующие квадрат. Врата — единственное, что показано не в проекции, но фронтально, словно мы стоим непосредственно перед ними. Четыре входа раскрываются вовне, словно гигантские лепестки лотоса. Дворец окружают многочисленные ограды, среди которых внешнее кольцо мудрости, ваджрная нерушимая ограда, лотосовый пояс и еще пять колец, обычно символизирующие ограды пяти элементов — пространства, воздуха, огня, воды и земли. Врата мандалы обычно изображаются с плоской крышей, увенчанной колесом Дхармы и т. п., однако на Ваджрасане врата показаны с острым наконечником на крыше, который является окончанием центральной спицы пятиконечной перекрещенной вишваваджры, лежащей в основании дворца. Гигантские ваджры выходят наружу сквозь лестницы, ведущие наверх к четырем вратам. Проекции наконечников этих четырех ваджр изображены над вратами Ваджрасаны. Портики четырех врат поддерживают фигуры вставших на дыбы коней или других животных, очертания которых трудно различить. Возможно, все фигуры на четырех вратах разные. Например, в тибетской традиции принято изображать на востоке павлинов, на юге — коней, на западе — слонов и на севере — снежных львов. Внутри четырех входных проемов мандалы изображены малые шестилепестковые лотосы, предназначенные для медитативных идамов четырех сторон света. В центре мандалы изображен распустившийся цветок лотоса, образующий плоское сиденье. Лотосовый трон Ваджрасаны находится не просто в центре плиты, он пребывает в середине божественного дворца, окруженного тремя ясно различимыми на плите стенами: внешняя стена в виде ланцетовидного орнамента, средняя в виде орнамента из небольших ступ, а внутренняя напоминает жемчужник. За стенами внутри мандалы Истинного проникновения и Великого блаженства распускается огромный лотос, предназначенный для Победоносного Шакьямуни. Таково краткое описание смысла плиты Ваджрасаны.
Изначально обозначая место под деревом, термин «Ваджрасана» впоследствии закрепился и за храмом близ древа Бодхи (Ваджрасана Гандхакути), а затем и за всей местностью Урувела. Нередко Ваджрасану называют троном победы всех будд (пали Sabbabuddhanam jayapallankam) или пупом земли (пали Pathavinabhi) [8, с. 233]. Согласно космической географии Сумеру, трон Ваджрасана находится в центре полукруглого материка Джамбудвипа, населенного людьми. Многочисленные санскритские, тибетские и палийские источники сообщают о Бодхимандале как о месте, где достигали Просветления Будды прошлого: Випашьин, Шикхин, Вишвабху, Кракуччханда, Канакамуни и Кашьяпа, трое из которых традиционно относятся к предыдущей кальпе, а остальные, включая Шакьямуни, — к настоящей. Существуют упоминания о двадцати восьми Буддах еще более далекого прошлого. Буддисты верят, что, когда вселенная будет разрушена, Ваджрасана растворится последней; когда же вселенная возникнет вновь, это место проявится первым.

Литература

1. Beal, S. Buddhist records on the Western Regions / S.Beal. — London: Trübner, 1884. — 68 c. — (2 vols.).
2. Bhatia, Suresh. The Mahabodhi Temple. A World Heritage Site / S.Bhatia. — Varanasi: Pilgrims Publishing, 2007. — 94 c.
3. The Buddhacarita or Life of Buddha by Aśvaghosa / Cowell, E. B. (ed. and tr.). — Oxford: Clarendon, 1893–1894. — Book XIII. — L. 68.
4. Cunningham, Alexander. Archaeological Survey of India. Annual Reports (ASIAR) / A.Cunningham. — Simla: Government Central Press, 1862-1865. — VIII с., 358 с. — (vol. 1).
5. Cunnungham, A. Stupa of Bharhut. — London: W. H. Allen & Co., 1879. — pl. XXX.
6. Dhammika, S. Navel of the Earth: The History and Significance of Bodh Gaya / S.Dhammika. — Singapore: Buddha Dhamma Mandala Society, 1996. — 134 с.
7. Geiger, W. The Mahavamsa or the Great Chronicle of Ceylon. — Colombo: Ceylon Govt. Information Dept., 1950. — 323 с.
8. The Jataka or Stories of the Buddha's Former Births. Vol. 4 / Rouse, W. H. D. (tr.), Cowell, E. B. (ed.). — Cambridge: Cambridge University Press, 1901. — 233 с. — (Vol. 4).
9. Mitra, Rajendralala. Buddha Gaya. The Great Buddhist Temple, the Hermitage of Sakya Muni. — New Delhi: Aditya Prakashan, 2005. — 258 с., LI pl.
10. Paranavitana, S. Mahāyānism in Ceylon // Ceylon Journal of Science, 1928. — Sect. G, December. — С. 35-71. — (Vol. 2, part 1).
11. The Travels of Fa-hsien (399–414 A. D.): Or Record of the Buddhistic Kingdoms / Giles, H. A. (tr.) — Cambridge: Cambridge University Press, 1923. — 96 с.
12. Travels of Fah-Hian and Sung-Yun, Buddhist pilgrims, from China to India (400 A. D. and 518 A. D.) / Beal, S (tr.). — New York: A. M. Kelley, 1969. — 208 с.
13. The Vinaya Pitaka: The Suttavibhanga, second part (End of the Mahâvibhanga; bhikkhunîvibhanga). Vol. 4 / Oldenberg, H (ed.). — London-Edinburh: Williams and Norgate, 1882. — С. 23-33. — (Vol. 4).

Поделиться:   

Комментарии